Сайт працює в режимі дослідної експлуатації

Максим Лібанов: «Все прописано так, щоб міноритарій не опинився в програшній ситуації»

ФОРМА ЗВЕРНЕННЯ
Заповніть обов'язкові поля
Невірний формат пошти
Заповніть зворотню адресу
Повідомлення відправлене
Заявник*
Вид звернення*
Адреса*
ПІБ контактної особи*
Наступний крок
Зв'язатися
з нами
27.11.2017
27
Лис

Максим Лібанов, директор Департаменту стратегії розвитку фондового ринку НКЦПФР, про ситуацію на ринку і необхідні зміни.

У 2017 року Україна імплементувала вимоги Директив ЄС в частині реформи фондового ринку, прийнявши зміни до закону «Про акціонерні товариства». Даний документ закріпив механізми проведення squeeze-out і sell-out. Перші компанії вже почали їх проводити.

Далі російською мовою…

Как вы оцениваете этот процесс?

Однозначно положительно. Состояние корпоративного управления и системы взаимоотношений акционеров внутри акционерных обществ были доведены до абсурда. Когда в одних руках сконцентрирована доля практически в 100%, а оставшиеся 1-2% распределены среди тысяч акционеров, это создает определенные проблемы. Мой любимый пример – Укрсоцбанк, 99,96% акций принадлежит группе «Альфа», а оставшиеся менее половины процента – без малого 20 тыс. акционеров. Эти акционеры ничего не решают, но обществу все равно нужно проводить собрания, рассылать уведомления. А если речь идет об изменении устава и подачи его на утверждение в НБУ? Нацбанк может указать на ошибки и потребовать их исправить. И снова нужно проводить общее собрание акционеров, даже понимая, что решение зависит от одного акционера. Это последствия массовой приватизации. Компании несут большие административные затраты, а экономический эффект от них нулевой. Процедура squeeze-out  и sell-out как раз позволяет этот «Гордеев узел» разрубить и выйти из положения по цивилизованным европейским правилам.

Для ЕС это давно устоявшаяся практика?

Эти процедуры применяются в европейских странах уде не один десяток лет. Сама директива ЕС принята в 2004г. – ей уже 13 лет. Но европейское законодательство консервативное. То, что поднимается на наднациональный уровень европейского законодательства, на уровне национального законодательства существовало уже не один год. На уровне ЕС просто происходит кодификация и унификация требований.

Если говорить о самой директиве ЕС, то она не о squeeze-out  и sell-out, а о поглощении компаний, о том, что должно сделать лицо, приобретающее контроль над компанией. О том, как контроль приобретается и какие это несет за собой последствия. Основная часть этой директивы была имплементирована у нас еще в 2008г., когда был принят Закон «Об акционерных обществах». Теперь все основные требования директивы есть и у нас в законодательстве. В частности, порядок ценообразования на акции. У нас всегда считалось, что есть рыночная цена, а при отсутствии биржевых котировок, цена, установленная оценщиком. В ЕС же считают, что справедливой ценой является та, по которой владелец контрольного пакета акций приобретал их в течение последнего года. Мы ввели недостающие механизмы ценообразования, а также сами процедуры squeeze-out  и sell-out. Планку доминирующего контрольного пакета мы зафиксировали в законе на уровне 95%. В ЕС этот уровень от 90% и выше.

В начале недели Группа СКМ первая начала процедуру squeeze-out, фактически сразу после вступления в силу закона и подзаконных актов. С чем это может быть связано?

Завершенных сделок squeeze-out в украинской практике еще нет.У СКМ собственные планы наложились на планы Фонда госимущества. СКМ выиграла конкурсы по 5-6 объектам, а так как закон к тому времени уже действовал, то у них не было иного варианта кроме как начинать процедуру squeeze-out. В большинстве объектов еще до конкурса ФГИ группа имела до 75% акций. Все компании, пакеты которых продавал ФГИ, были публичными. Закон же обязывает акционера, который сконцентрировал более 75% совершить определенные действия. После покупки госпакетов акций СКМ просто был вынужден ускорить реализацию своих планов.

По тем облэнерго, где СКМ докупил принадлежавшую государству 25% долю, законодательство требовало начинать процедуру squeeze-out, то есть сделать соответствующие публикации и прочее. Что касается СКМ, то в большинстве случаев, купив у государства пакеты акций, они превысили сразу два порога, и 75%, и 98%. В связи с этим у них есть ограничение по времени на проведение процедуры squeeze-out. Закон говорит о том, что акционер, который приобрел доминирующий контрольный пакет, имеет 90 дней с даты закрытия сделки для того чтобы провести squeeze-out. И это не украинское изобретение, а практика ЕС, когда мажоритарному акционеру дается три месяца на раздумье: хочет он вытеснять миноритариев или нет.

В минувший понедельник они сделали предложение акционерам в соответствии со ст.65-2 и сделали публикацию самого требования по выкупу акций, юридически начав процесс squeeze-out. Сама процедура также регламентирована по времени. После предъявления требования о выкупе акций на всю процедуру также дается 90 дней. Но если мажоритарий сам не будет затягивать процесс, то на все вполне хватит месяца.

Процедура squeeze-out –  новый опыт для рынка. Дает ли реально squeeze-out возможность миноритарию получить справедливую цену за свои пакеты акций? Как в таком случае определяется цена акций?

Нужно понимать, что в этой ситуации есть два сценария. Первый – когда происходит поглощение компании. В этом случае учитывается рыночная цена акций за последние 12 мес. Берется во внимание биржевой курс акций. И у меня нет в данном случае опасений, что будут возникать проблемы по этому пункту. Второй сценарий – характерен как раз для Украины и связан с последствиями массовой приватизации. Это ситуация, когда на дату вступления закона в силу у акционера уже есть 95% акций компании. Мы понимаем, что поглощение компании произошло очень давно и, очевидно, что в таких случаях вторичного рынка акций эмитента как такового нет и курс акций определить нельзя. Единственное, что остается для получения оценки стоимости акций– привлечь оценщика. И тут уже больше вопросов к ФГИ, так как он является регулятором оценочной деятельности. Очевидно, Фонду нужно будет уделить этому вопросу отдельное внимание. Мы понимаем, что в этом случае могут быть злоупотребления, если оценщик вступит в сговор с мажоритарным акционером.

Зачастую миноритарные акционеры при желании продать акции не могут их реализовать по справедливой цене. Для продажи необходимо нести дополнительные затраты, как то заключение договоров с депозитарным учреждением, затраты на комиссию при продаже акций и т.д. Облегчает ли процедура squeeze-out   этот процесс? Какие дополнительные преимущества получают миноритарии?

В случае проведения процедуры squeeze-out для миноритариев затраты практически нулевые. Единственное что они должны будут сделать, получив от акционерного общества уведомление о проведении процедуры squeeze-out – это в течение трех лет обратиться в банк, в который на его имя перечислены деньги. Даже если миноритарный пакет акций вдруг находиться в залоге, это не будет мешать процеду реsqueeze-out. Акции все равно будут выкуплены, мажоритарий все равно за них рассчитается. Просто к акциям будет применена процедура замены залога. Вместо акций в залоге окажутся деньги..

Сейчас идут дискуссии вокруг вопроса, не нарушает ли squeeze-out право собственности. Ведь, по сути, в один день миноритарный акционер прекращает быть акционером. Как вы это оцениваете?

Можно сколько угодно говорить о неприкосновенности права собственности, о том, что акционера без его волеизъявления лишают права собственности, но не стоит забывать норму о том, что собственность обязывает. Будучи собственником акций, нужно производить определенные действия. Большинство миноритариев бесплатно в 90-х гг. получили приватизационные сертификаты, бесплатно обменяли их на акции и с тех пор даже не открыли счет в ценных бумагах. Концепция эффективного собственника в таком случае не срабатывает. Население эффективным собственником акций не стало. У нас после всех скупок, концентраций и пр. в депозитарной системе зафиксировано более 5 млн. счетов собственников акций. Из них 4,5 млн. – это мелкие акционеры, которые не хотят платить за обслуживание своей собственности – как минимум хранение ценных бумаг на счету,. Ситуация, когда мажоритарий и акционерное общество несут затраты, которые экономически не обоснованы, не нормальна. В Европе и США уже давно определились с тем, что в таких ситуациях никакого нарушения права собственности нет.

Отслеживает ли НКЦБФР проведение процедур squeeze-out? НКЦБФР как регулятор со своей стороны дает правовую оценку таким операциям?

Закон №1983-VIII в том числе внес изменения в Закон «О регулировании рынка ценных бумаг в Украине» и вменил НКЦБФР новую обязанность – контролировать соблюдение ст. 65 и ст.65 прим. 3. Это те статьи, которые регламентируют приобретение контрольного пакета и последствия такого приобретения для покупателя и остальных акционеров и АО в целом. Если ранее, мы в силу своих обязанностей следили за соблюдением норм Закона «Об акционерных обществах», то сейчас это прямое требование законодательства.

Комиссия будет получать информацию от эмитентов, если объявлена процедура squeeze-out или sell-out. В случае нарушения норм закона у нас есть инструментарий воздействия. Некоторые санкции заложены в самом законе. Например, если акционер купил доминирующий контрольный пакет, но при этом не исполнил свои обязательства перед миноритариями, то он может быть лишен права голоса по определенному количеству акций, либо он сможет произвести расчет с акционерами только по двойной цене акций. В законодательстве все прописано так, чтобы миноритарий не оказался в проигрышной ситуации.

Как введение механизмов squeeze-out и sell-out повлияет на фондовый рынок в целом?

Я ожидаю достаточно активное применение этих механизмов в следующем году. Еще на этапе написания законопроекта мы общались с представителями рынка, чтобы узнать, есть ли потребность в такой процедуре или мы ее прописываем лишь для того, чтобы приблизиться к европейским нормам. Но мы поняли, что спрос на такие операции есть и большой.

Многие компании будут приводить свое формальное состояние в соответствие со своей сутью. Если компания де-факто частная, то она и де-юре станет частной. Если 99% акций принадлежат одному акционеру, то это точно не публичная компания. Закон дает возможность назвать вещи своими именами.

Джерело: журнал «Бізнес»